Неточные совпадения
— А кто их заводил? Сами завелись: накопилось шерсти, сбыть некуды, я и начал ткать сукна, да и сукна толстые, простые; по дешевой цене их тут же на рынках у меня и разбирают. Рыбью шелуху, например, сбрасывали на мой берег
шесть лет сряду; ну, куды ее девать? я начал с нее варить клей, да
сорок тысяч и взял. Ведь у меня всё так.
Когда же,
шесть дней назад, я первое жалованье мое — двадцать три рубля
сорок копеек — сполна принес, малявочкой меня назвала: «Малявочка, говорит, ты эдакая!» И наедине-с, понимаете ли?
— Да тут только рубль
сорок, а надо рубль
шесть гривен.
— Он много верного знает, Томилин. Например — о гуманизме. У людей нет никакого основания быть добрыми, никакого, кроме страха. А жена его — бессмысленно добра… как пьяная. Хоть он уже научил ее не верить в бога. В сорок-то
шесть лет.
— Цапля, вино какое-нибудь — есть? Давай, давай! Был вчера на именинах у одного жулика, пили до
шести часов утра.
Сорок рублей в карты проиграл — обида!
Теперь он везет груз в Англию, а оттуда его через
шесть недель пошлют в Нью-Йорк, потом в Рио-Жанейро. Так он провел
сорок лет.
Он вынул все из карманов, даже мелочь, два двугривенных вытащил из бокового жилетного кармана. Сосчитали деньги, оказалось восемьсот тридцать
шесть рублей
сорок копеек.
«Двенадцать верст составляют треть тридцати
шести, а до Липец
сорок одна, следовательно, мы проехали одну треть и сколько?» и т. д.
Мы изучаем и приобретаем очень ясное представление о том, как действует на человека хроническое отравление свинцом, ртутью, фосфором, как влияет на рост детей отсутствие света, воздуха и движения; мы узнаем, что из ста прядильщиков сорокалетний возраст у нас переходит только девять человек, что из женщин, занятых при обработке волокнистых веществ, дольше
сорока лет живет только
шесть процентов…
— Ну, пусть, положим, теперича, — рассуждали между собою приятельницы, — двадцать пять рублей за харчи. Какие уж там она ему дает харчи, ну только уж так будем считать: ну, двадцать пять рублей. Ну, десять с полтиной за комнаты: ну, тридцать пять с полтиной. А ведь она
сорок два рубля берет! За что она
шесть с полтиной берет?
Шесть с полтиной — деньги: ведь это без пятиалтынного два целковых.
В это время отворилась запертая до сих пор дверь кабинета, и на пороге показался высокий рябоватый человек лет около
сорока пяти или
шести. Он был довольно полон, даже с небольшим брюшком и небольшою лысинкою; небольшие серые глаза его смотрели очень проницательно и даже немножко хитро, но в них было так много чего-то хорошего, умного, располагающего, что с ним хотелось говорить без всякой хитрости и лукавства.
Было
шесть часов вечера. Ромашов сидел с ногами на подоконнике и тихо насвистывал вальс из «Фауста». В саду кричали воробьи и стрекотали
сороки. Вечер еще не наступил, но между деревьями уже бродили легкие задумчивые тени.
— Поздно, друг мой; в Покров мне уж
сорок три будет. Я вот в
шесть часов вставать привыкла, а у вас, в Петербурге, и извозчики раньше девяти не выезжают. Что ж я с своею привычкой-то делать буду? сидеть да глазами хлопать! Нет уж! надо и здесь кому-нибудь хлопотать: дети ведь у меня. Ах, детки, детки!
— Стоит вам взглянуть на термометр, — сказал Бавс, — или на пятно зеркального стекла, чтобы вспомнили это имя: Грас Паран. Ему принадлежит треть портовых участков и
сорок домов. Кроме капитала, заложенного по железным дорогам,
шести фабрик, земель и плантаций, свободный оборотный капитал Парана составляет около ста двадцати миллионов!
За расписывание ролей они получали по тридцать пять копеек с акта, а акты бывали и в семь листов и в десять. Работа каторжная, в день можно написать шесть-семь листов, не больше. Заработок в день выходил от двадцати до тридцати копеек, а при самых выгодных условиях, то есть при малых актах, можно было написать копеек на
сорок.
«Восемь ему, мне бы —
сорок, а ему уж — шестнадцать! А пятьдесят — двадцать
шесть, да! Господи, внуши ты ей…»
По его наружному виду ему с одинаковым удобством можно было дать двадцать
шесть лет, как и
сорок.
Поезд посольства состоял из
сорока карет, четырех придворных и тридцати
шести обыкновенных.
— Видал? В час вытекло восемь ведер… а сколько часов текло —
шесть? Эх, сладко вы едите!..
Шесть, стало быть, надо помножить на восемь… А ты любишь пироги с зеленым луком? Я — страсть как! Ну вот, из первого крана в
шесть часов вытекло
сорок восемь… а всего налили в чан девяносто… дальше-то понимаешь?
— Земля — богата, люди — бедны, солнце — доброе, человек — зол. Всю жизнь я думал об этом, и хотя не говорил им, а они поняли думы отца.
Шесть долларов в неделю — это
сорок лир, ого! Но они нашли, что этого мало, и двадцать пять тысяч таких же, как они, согласились с ними — этого мало для человека, который хочет хорошо жить…
Шесть да четырнадцать — двадцать рублей
сорок копеек на один табак.
Арсенал состоит из
сорока двух запасных собак, пятии шестизарядных; Когана — двадцать, Мортимера —
шесть, Смита и Вессона семнадцать, Скотт — девять.
— Я все записал, — сказал он, доставая засаленную бумажку. — Вот слушайте: осталось у нас: галет 1-го и 2-го сорта
сорок мешков, муки —
шесть больших бочек, каждая, вероятно, в полтонны; соленой свинины — две бочки, кроме того, имеются два почти издохших быка… Относительно быков: пасти мне, что ли, их здесь? Я завтра пристрелю обоих. Ты что обеспокоился, Сигби? Не протухнут, есть ледники и селитра. Что же еще есть у нас? Да — кофе, прессованные овощи…
Она вдова лет тридцати
шести —
сорока, видная, крепкая, проворная женщина.
—
Сорок три! Один! — продолжает Гриша, страдая от мысли, что у Ани уже две катерны. —
Шесть!
Иван Ильич схватился за нее, как за спасение. Она была еще вовсе не старая женщина, лет
сорока пяти или
шести, не больше. Но у ней было такое доброе, румяное, такое открытое, круглое русское лицо, она так добродушно улыбалась, так просто кланялась, что Иван Ильич почти утешился и начал было надеяться.
Со мною мои армейские солдаты,
сорок два человека, и
шесть объездных казаков.
В городе было
сорок две церкви и
шесть монастырей; гулкий, радостный звон с утра до вечера стоял над городом, не умолкая, волнуя весенний воздух; птицы пели, солнце ярко светило.
— Я тебе, — говорит, —
сорок целковых за
шесть через неделю отдам.
Дал я
сорок вперед. У него пятьдесят два было, у меня тридцать
шесть. Стал он желтого резать, да и положи на себя восемнадцать очков, а мой — на перекате стоял.